— Но почему же тогда, — тихо спросила Сирена, — ты так странно вел себя перед отъездом? Почему тебе так хотелось расстаться со мной?
— Если я вел себя странно, — ответил Вард с лукавой улыбкой, — так это именно потому, что мне не хотелось от тебя уезжать. И я не взял тебя с собой, чтобы проверить, смогу ли без тебя жить.
Сирена отвернулась.
— Теперь ты, судя по всему, проверил это.
— Да, — согласился он, — но мне пришлось заплатить за это так дорого, что я вряд ли стану повторять мой опыт.
— Да, ты лишился партнера, — сказала Сирена, не желая вдаваться в смысл его слов.
Вард подошел вплотную и прижал девушку к себе.
— Ты хочешь, чтобы я обязательно это сказал? Ты нужна мне как воздух, как вода и пища, ты для меня дороже жизни, Сирена, и я не желаю делить тебя ни с одним мужчиной на свете.
Он быстро поцеловал ее и, повернувшись, направился к своим комнатам, увлекая ее за собой. Сирена прекрасно поняла его слова, однако она так и не услышала от Варда признания в любви. Она не надеялась на это, но в какое-то мгновение ей показалось, что он вот-вот откроется ей в своих чувствах. Глупости. Зачем ему это нужно? Он только хотел, чтобы она оставалась рядом, удовлетворяла все его желания. И больше ничего.
— Иди оденься, и мы чего-нибудь поедим, — сказал Вард, открыв дверь в гостиную.
— Если ты не слишком голоден, давай перекусим прямо здесь. Я могу поджарить бекон и испечь блины, правда, у меня нет масла.
Сирена указала на сумку с провизией на столике возле плиты.
— Что это? — Вард замер посреди комнаты, едва не раскрыв рот от удивления.
— Мне хотелось есть, и я купила немного продуктов. У меня не было денег, поэтому мне пришлось взять твои.
— Что?
— Я взяла твои деньги, — повторила Сирена, побледнев, — мелочь из бюро.
— И ты умудрилась на них все это купить?
Вард нисколько не рассердился. Сирена неуверенно улыбнулась.
— Я хотела купить еще яйца, кофе и кофейник, но мне не хватило денег.
— Это все, что тебе нужно?
— Да. Ах нет, мне еще нужно масло, а если бы у меня была духовка, я могла бы испечь пирог…
— Перестань! Господи боже мой, Сирена! Меня и так уже совсем замучила совесть оттого, что я оставил тебя здесь одну без еды, без денег…
— Ладно, я как-нибудь обойдусь. Но если мне придется готовить еще и для тебя…
— Не придется. То есть я не хочу, чтобы ты этим занималась, у тебя и так найдутся дела. — На его суровом лице появилась улыбка. — Конечно, нам лучше не ходить куда-то самим, а найти кого-нибудь, чтобы он приносил еду сюда и не будил бы нас при этом. Это нас вполне устроит. Я зайду к Санчо. Если он еще работает, я попробую с ним договориться, а если нет — найду кого-нибудь другого.
Сирена не возражала.
— А сейчас одевайся и пойдем выпьем хотя бы кофе. Я со вчерашнего вечера ничего не ел. Еще немного, и я умру от голода.
Сирена кивнула и с каким-то легким, радостным чувством стала одеваться. Когда она накинула на плечи свой старый плащ, Вард окинул ее быстрым взглядом и распахнул дверь.
Они завтракали в немецком ресторане. Вард заказал горячий кофе и яблочные пирожки. Потом купил все, что просила Сирена, заодно и кое-что еще. Когда они проходили по Мейерс-авеню, возвращаясь обратно, к ним подбежала девушка в халате, из-под которого выбивалась нижняя рубашка.
Сирена узнала одну из девиц «Эльдорадо». Обычно веселая и заводная, она сейчас казалась совсем бледной, ее волосы были распущены.
— Мистер Данбар, мистер Данбар! Идемте со мной. Пожалуйста.
— В чем дело?
— Перли. Она приняла целую коробку снотворного.
— Откуда ты знаешь, что это снотворное?
— Я видела. Вы должны что-нибудь сделать, иначе она умрет.
— Не думаю, что она хотела меня видеть, прежде чем… так поступить.
— Она хотела, хотела. Она умоляла вас простить ее, если еще не поздно.
— Поздно, слишком поздно, — сказал Вард сурово. — Если Перли наглоталась этих таблеток у тебя на глазах, значит, она хотела, чтобы ты ее спасла. Думаю, доктор нужен ей сейчас больше, чем я.
— Какой же вы бессердечный, если так к ней относитесь, — со слезами проговорила девушка.
— Она просто идиотка, если ей кажется, что я ее прощу. И ты тоже, если стоишь здесь и тратишь попусту время, вместо того чтобы найти врача.
Девушка с ненавистью посмотрела на Варда и, рыдая, бросилась прочь.
12.
Перли не умерла. Врач дал ей рвотное и растер кожу спиртом со снегом. Увидев, что она совсем ослабла, он приказал девицам выйти из комнаты, заявив, что хочет осмотреть их хозяйку как следует. Убедившись, что Перли полностью пришла в себя, доктор взял деньги за услуги и ушел.
Так, по крайней мере, рассказывала Консуэло. Испанка навестила Сирену через неделю после возвращения Варда. Сирена впервые увидела ее после того вечера. Консуэло не вернулась в «Эльдорадо», она не стала возвращаться и в публичный дом, хотя там у нее остались друзья. Она стала любовницей Натана Бенедикта. В ту ночь, расставшись с Сиреной и Вардом, он позвал Консуэло к себе в отель «Континенталь». На следующий день он снял для нее небольшой дом, не дворец; конечно, но очень элегантный особнячок из четырех комнат. Потом они отправились в Колорадо-Спрингс, и он купил там мебель, которую она выбрала. Натан оказался добрым и щедрым человеком, и Консуэло чувствовала себя почти счастливой. Ее радость омрачалась лишь по ночам, когда он называл ее Сиреной, сжимая в объятиях.
— Консуэло, — тихо проговорила Сирена. — Прости меня.
Испанка покачала головой и улыбнулась.
— Это же не твоя вина. И я, честно говоря, не возражаю. Заходи к нам как-нибудь. Я угощу тебя чаем из китайской чашки, из настоящего китайского фарфора.
— С удовольствием, но только когда там не будет Натана, мистера Бенедикта.
— Насчет этого можешь не беспокоиться, — сказала Консуэло, — он приходит ко мне только по ночам.
Сирена решила не рассказывать об этом Варду. Она, конечно, не думала, что он будет ревновать, но его отношения с другом испортились, с тех пор как он застал его с Сиреной.
У них с Вардом почти ничего не изменилось. Большую часть дня они проводили вместе. Изредка Вард спускался вниз, чтобы сыграть в карты. Они разговаривали о самых разных вещах, по вечерам разводили огонь в камине, смеялись и занимались любовью. Проходили дни, недели, кончилась зима. Сирена жаловалась, что ей совсем нечего делать, особенно теперь, когда дни сделались длиннее, и уговаривала Варда купить материю, иголки и нитки, чтобы она могла сшить себе пару платьев взамен старого.
— Зачем тебе это? — спрашивал он. — Я могу купить хоть дюжину платьев, чтобы тебе было в чем появляться на людях, только ты нравишься мне и в этом пеньюаре, а еще больше — без него.
